?

Log in

No account? Create an account

Лондон. Февраль 2004

« previous entry | next entry »
Mar. 21st, 2008 | 01:04 am

По некоторым просьбам и в связи с тем, что сегодня в Москве вроде как была премьера фильма Корбийна (а я был в питере), публикую этот свой текст четырехлетней давности + неопубликованные нигде раньше картинки.

В февральском Лондоне промозгло. На большой зеленой лужайке парка в Примроуз Хилл кутаются от ветра несколько человек. У них покрасневшие от холода носы, и они ими шмыгают.
Илья кутается в шарф, который ему заботливо предложил стилист Артем. Антон кутается в пуховик The North Face – у меня был такой же, когда я путешествовал в горах. Артем вообще не кутается. Он одет в модный винтаж не по погоде и всем своим видом показывает, что его жертва приступу колючего антициклона осознана.

На мотороллере подъезжает Энрике, один из лучших в городе парикмахеров. Он итальянец, но любит Лондон и работает здесь для ID и The Face.

Еще с нами Моника, помощница Корбийна, и еще друг Лагутенко - парень Игорь, музыкант из Риги, поклонник Muse и пытается в Лондоне сколотить группу такого же рода. Эти тоже кутаются.
Кутаюсь и шмыгаю я.

«Антон, почему ты выбрал это место? Ничего особенного. Голый парк…». Корбийн вяло перезаряжает катушку пленки в своем «хасселбладе», он сутулый, медлительный и неуклюжий.

Уроженец Стрижена, маленького провинциального городка на юго-западе Голландии, Антон Корбийн, без году 50, уже тридцать лет живет в Лондоне и никак не похож на одного из его главных жителей. «Так это и есть самая что ни на есть Англия. Ты же просил, чтобы было british. Манковитц снимал Роллингов здесь, а я Энни Леннокс. Куда уж больше british?» У Корбийна акцент, из тех, что «сушат» английский. Его речь незатейлива, он избегает изящных британских идиом. Он вообще выглядит так, что ему подошло бы больше выделывать овчину в кожевенной мастерской, просеивать жмых на мукомольне или вырезать танкетки на башмачной фабрике. И ему совсем не подходит быть рок-фотографом. «Я очень традиционно снимаю. Видишь, у меня только две линзы в сумке? Тем более, мне не нужен пейзаж. Я людей снимаю, а не пейзажи».
Лагутенко прилетел в Лондон на один день. В прошлом октябре он позвонил мне и сказал, что договорился с Корбийном о съемке для журнала. Корбийн гостил в Таллинне у своей подруги, потом они поехали зачем-то в Ригу, в Риге Лагутенко отмечал свой день рожденья, Корбийн с подругой случайно завалили к Лагутенко в гости, Лагутенко поставил Silver Convention, все вместе танцевали... Fly, Robin, fly. Fly into the sky.
Такая простая история, за которой последовало четыре месяца согласований графиков двух занятых людей – знаменитого английского фотографа и знаменитой русской рок-звезды.

С утра мы с Ильей поехали на барахолку в Кэмден-таун покупать котелок. Корбийн сказал, что будет неплохо в котелке: «Илья, тебе подойдет выглядеть как Алекс из «Заводного Апельсина». Именно за этим мы поехали на толкучку. Котелок приглянулся в первой попавшейся нам лавке. На выходе я присмотрел себе странный головной убор – цилиндр не цилиндр, боливар не боливар – и тут же напялил его на себя. 45 фунтов за котелок, 5 фунтов за шляпу волшебника (magic hat, как назвал ее продавец) и впору направляться в молочный бар «Корова» коротать «подлый такой, холодный и сумрачный зимний вечер, хотя и сухой».

До Примроуз Хилл мы дошли пешком. Подпрыгивающей походкой, засунув руки в карманы джинсов, мы прошли по пустым улочкам северного Лондона, пиная пустые банки из-под пива. У нас были красные носы, и мы чувствовали себя настоящими хипстерами.

Второй час сессии. Мы перемещаемся к разрисованной граффити стене, за которой прячется лондонская «подземка». Такие стены обычное для Лондона дело, потому что больше половины линий лондонского метро проложено по земле, а не под землей. И подземкой его называют по очень старой привычке.
На стене среди нечитаемых надписей и традиционных DSL, KMA и AMF (dick sucking lips, kiss my ass и adioz motherfucker) я замечаю имя «Kurt». Скорее всего, это имя местного уличного художника, но я спрашиваю Корбийна о Кобейне. «Этой весной будет десять лет, как он застрелился. Все, как подорванные начнут снова писать о нем. Уже звонили несколько журналов и просили дать его фотографии… Странноватый он, конечно, парень был. Мы могли жить в одной гостинице и общаться только по телефону».
Илья выползает из старенького «форда», на котором привез его Игорь. Артем предлагает сменить образ, и теперь Илья в твидовом пиджаке и винтажной шерстяной кепке, типа той, что носил инспектор Лестрейд в фильме про Шерлока Холмса. Антону не нравится новый образ Ильи. «Это уже fashion. А я не выношу fashion». Артем нервничает. Я убеждаю всех, что надо попробовать.

Из машины с довольным видом, откусывая на ходу от шоколадной плитки, выходит Игорь и протягивает её мне. Антон не выносит fashion, а я не выношу сладкое, поэтому отказываюсь. Игорь настаивает и говорит, что «это для бодрости духа… такой энергетик, знаешь… будешь чувствовать себя хорошо». Я чувствую какой-то подвох, сощуриваю глаза и пристально смотрю на Игоря. «Это здесь, на Кэмдене варят. Ничего особенного, чистая органика». Я ищу поддержки у Ильи, но Илья занят - обсуждает что-то с Корбийном. «Не хочешь – как хочешь». Артем и Энрике отправляют по дольке шоколада в рот. Я тоже подчиняюсь, потому что я существо стадное.
Антон объясняет Лагутенко, что надо делать. «Ты иди вдоль стены, а я за тобой. Как будто я твой преследователь, а ты моя жертва. Ты чувствуешь спиной, что я приближаюсь к тебе, тебе страшно, и ты оглядываешься. Несколько раз с опаской так оглядываешься. Хорошо?» Моника внимательно следит за каждым движением босса. За все два часа она не проронила ни слова, и все два часа волочила за Антоном его тяжелый чемодан. Она ловит варежки, которые вываливаются из кармана его пуховика, она ловит его взгляды – когда Антон потирает от холода руки, она молча направляется через дорогу в Starbucks и приносит ему горячий капучино в бумажном стаканчике. Она ловит его желания - такой крепкий молчаливый альянс мастера и ассистента, какой можно наблюдать во время хирургических операций, когда ошибка в простых движениях может дорого обойтись пациенту.
«Простой и молодой» Илья «утекает» от Антона. Моника не отстает ни на шаг. Первый дубль снимается полароидом. Антон трет снимок ладонями и дышит на него, чтобы тот скорее проявился.


Днем раннее я заезжал к Корбийну офис, чтобы познакомиться и обсудить детали предстоящей съемки. Корбийн только что вернулся из поездки по ЮАР и на его рабочем столе лежали свежие отпечатки с портретами Нельсона Манделы и Боно. «Мы с Боно и Бейонсе навещали дома больных СПИДом. Это была часть нашей программы. А к Нельсону мы летали на Маврикий, где он отдыхал. Знаешь, он даже отказался принять немецкого канцлера. Сказал, что слишком стар, чтобы лезть в политику, но слишком молод, чтобы к нему ходили на поклон, как к памятнику. Забавный старик. Могучий…»
Я рассказал Корбийну, как в 1996 году купил в Лондоне альбом Star Trak с доброй сотней героев его фотосессий – от Алена Гинзберга до Наоми Кэмпбелл, от Лучано Паваротти до Салмана Рушди. «Если бы мне тогда сказали, что через 8 лет Корбийн будет снимать обложку для моего журнала, то я бы громко рассмеялся». «Так посмейся сейчас», - парировал Антон. «Послушай, я запомнил строчки из предисловия, которое написал Брайан Ино к твоему фотоальбому. Он написал там, что человек с фотокамерой в руках – мертвец. Он живёт в другом времени, нежели мы, не здесь и не сейчас. Он смотрит назад из будущего, он смотрит на нас как на часть истории. Ты согласен с этим?» Антон рассмеялся: «Брайан сумасшедший».

Почти три часа на холодном ветру дают о себе знать. Всем хочется поскорее закончить. У всех синие носы, и они уже даже не шмыгают. Мы договариваемся встретиться вечером на ужине. Илья предлагает поужинать в Manna, небольшом вегетарианском ресторане здесь же в Primrose Hill, в который он забегал каждый вечер, когда в студии Mayfair, что за углом, записывал свои «Меамуры». Корбийн говорит, что сам живет за углом и к тому же знает хозяина ресторана Стивена. Стивен Хаг - музыкальный продюсер и, по словам Корбийна, отвечал в свое время чуть ли не за всю манчестерскую волну.
Антон с Моникой садятся в «лэнд-ровер», Илья с Игорем в «форд», Энрике прыгает на свой мотороллер, мы с Артемом берем кэб. Артем призывает кэб словно собачку - свистом.
------------------------------------------------------------------------------------------------

В теплой кабине черного пузатого Austin’a меня размаривает, и вдруг, неожиданно для себя, я начинаю улавливать странные волны, поднимающиеся от желудка к голове. Волны сначала покалывают, потом вроде ласкают и потом тихонько сдвигают пространство. Я испуганно смотрю на Артема, он смотрит на меня. Наверняка я выгляжу растерянным, потому что Артем начинает смеяться и тыкать в меня пальцем. Я понимаю, что все дело в шоколадке, которую я наивно проглотил.
Через двадцать минут я оказываюсь в номере своего отеля. Все, что я хочу это прилечь на кровать. Я вставляю в проигрыватель купленный накануне компакт Кристофера Орайли с пиано-каверами Radiohead и погружаюсь в дрему. Очень сладкую такую дрему.

И снился мне сон.
Снилось мне, будто гуляю я по Лондону с Куртом Кобейном, и Курт одет в легкое ситцевое платье. В таком моя мама на снимке 53-го года сидит на скамейке в сочинском парке «Ривьера». Я спрашиваю Курта, не холодно ли ему. Он молча берет меня за руку, мы заходим в большой светлый дом и оказываемся в зале, где проходит фотосессия. Я не знаком ни с фотографом, ни с моделью. Курт говорит, что скоро все станет понятно и подводит к человеку, которого фотографируют. Рядом с этим человеком на полу стоит узкий, вытянутый такой чемодан. Я вдруг понимаю, что у того, кого фотографируют, нет лица. То есть оно как бы есть, но его черты настолько невыразительны, что могли бы принадлежать любому другому лицу на этой земле. Кто этот человек, спрашиваю я Курта. «Это Друг», - отвечает Курт. «Твой друг?» - переспрашиваю я. «Да, он мой друг»,- отвечает Курт. «Как зовут твоего друга» - снова спрашиваю я. «Я же сказал тебе. Его зовут Друг». В этот самый момент человек без лица достает из бокового кармана пиджака документ - что-то типа id - и тычет мне им прямо в лицо. Я вижу крупные буквы, которыми написано его имя – Drug.
Курт приказывает прервать фотосессию и предлагает мне сопроводить его с Drugом в прогулке по дому. Drug берет в одну руку чемодан, а другую самым галантным образом согнутую в локте предлагает Курту. Я плетусь сзади.
Мы заходим в большую залу, заполненную тяжелым низким дымом. Дым стелется по полу и при каждом нашем шаге волнуется, разбегаясь в разные стороны и собираясь вновь. Неожиданно Курт оборачивается и спрашивает, слышал ли я что-нибудь о нирване. Я отвечаю, что знаю о нирване достаточно, чтобы поддержать разговор. Курт смеется, обнажая прокуренные желтые зубы, забирает у этого самого Drugа чемодан, открывает его и достает оттуда ружье. «М16, правый цилиндр, тридцать восьмой калибр», - поясняет Drug и принимает ружье из рук Курта. «Смотри», - Курт делает несколько шагов назад, останавливается, замирает и вдруг звучит оглушительный выстрел. Я понимаю, что этот сукин сын с невыразительным лицом выстрелил в Курта.
Drug подходит ко мне и шепчет в ухо как-то нараспев: «Ты когда-нибудь видел, как зарождается самое большое чувство? Волшебное мгновение, когда преображается мир, когда душа воспаряет ввысь … Так называемая любовь… Почему это случается, а? Потому что душа устремляется прочь отсюда, от этих холодов. Не считаясь ни с одним мнением на этой земле». Затем этот мерзавец нацеливается на меня. И я что есть силы кричу, что-то типа: «Я не готов к этой вашей любви, не готов. Курт, скажи ему, чтобы он опустил ружье, скажи ему!». Но Курт мертв. Он ничего не слышит.
Когда я проснулся и посмотрел на часы, было половина седьмого вечера. Это означало, что я проспал чуть больше трех часов. Также это означало, что до ужина в Manna оставалось чуть больше часа.

Я вбегаю в ресторан, где за круглым столом уже собралась компания. Антон и Илья заинтересованно обсуждают свои пристрастия в вегетарианской кухне. Артем беседует с женщиной лет сорока, которая оказывается подругой Корбийна из Амстердама. Я извиняюсь за опоздание и бросаю полный укора взгляд на Игоря, который заговорщически мне подмигивает. Все потягивают органическое вино, по стаканам разлита органическая вода. Мне хочется настоящего пива и курить.
В вегетарианских ресторанах не курят, и я, не скрывая раздражения, выхожу с пинтой Timothy Taylor на улицу. Когда я в Лондоне, я всегда пью Timothy Taylor, самое вкусное английское пиво. В Cохо есть отличный ирландский паб Dog & Duck , куда, как говорят, повадились захаживать Мадонна с мужем. Так вот, когда на город опускается отвратительная холодная влажность, или когда противно моросит, или когда на душе хреново, там, в дыму сигарет и посреди бестолкового гур-гура подвыпившей публики можно отлично посидеть, но только одному. В стерильных вегетарианских ресторанах, где даже пол строгают из экологически чистых пород дерева, никогда не бывает так уютно. Даже в хорошей компании.

Я возвращаюсь за стол. Корбийн рассказывает о том, как снимал «Нирване» Heart Shaped Box. «Курт сказал, что хочет снимать этот клип в технике Technicolor. А я давно носился с такой идеей. Мы начали узнавать, и оказалось, что все «текниколоровское» оборудование давно продали в Китай. Нам предложили альтернативный вариант, когда каждый кадр прорисовывается вручную. И мы это сделали в Мексике, потому что там ручной труд дешевле». Илья интересуется насколько дешево обошлось. «Тысяч 350. Не так дорого для такой задачи. К тому же на то время «Нирвана» была в самом расцвете, и компания не жалела денег. На любые фантазии Курта. Любые счета оплачивались, никто не задавал глупых вопросов. Было очень удобно». Илья предлагает не обсуждать «все эти глупые теории самоубийства». Я улыбаюсь сам себе. Такой скрытой, едва заметной улыбкой, какой улыбаются те, которым кажется, что они будто знают, что знают тайну.
Эль расслабляет меня, и я присоединяюсь к разговору. «Антон, у тебя такое русское имя, и ты вообще похож на русского парня». Корбийн замечает, что в Голландии его имя произносят совсем по-другому и показывает как. И правда, не похоже. То есть как бы Антон, но как-то по-другому. Я нахожу это забавным и спрашиваю про чудной такой голландский язык. Оказывается, что правильно называть его нидерландским, так как Голландия лишь одна из нидерландских провинций, и что на нем же говорят в Бельгии, но там он уже называется фламандским, и что одним из официальных языков ЮАР является африкаанс, который есть копия нидерландского, и что чернокожий абориген с мыса Доброй Надежды вполне запросто может поболтать с белокурым потомком голландского колониста. И оба будут понимать друг друга ну очень неплохо.
«Я два раза был в Москве. В 70-е, в рамках обмена творческой молодежи», - продолжает Корбийн. «Мы приехали и поняли, что за нами ходят какие-то личности. Нам устраивали творческие встречи, от которых мы устали на первый же день. Мы сбежали и фотографировали памятники Ленину, количество которых впечатляло. Второй раз я был с UB40». Илья предлагает приехать в Москву еще раз, и может даже с выставкой, учитывая популярность Корбийна среди «депешмодовских» фанатов.
И, вообще, фотография и музыка для Корбийна, как выясняется, одно и тоже. «Я сначала увлекся музыкой. Потом решил, что буду фотографом и буду фотографировать музыку. Впервые я приехал в Англию лет в тринадцать, с родителями на минивэне. Мы путешествовали по Европе. Я пошел на рок-концерт, и это меня впечатлило. А первая большая съемка случилась в 75-м. Я фотографировал концерт Queen. По тем временам было всё просто - никаких запретов для фотографов. Ходил человек с фотоаппаратом за кулисами. Таких было один - два. Можно я пойду в гримерку? Ну иди, говорили мне. Так что у меня в ящиках целая история. Столько фотографий, которых никто не видел, никто не публиковал…»
Илья спрашивает Антона, что его привлекает в фотографии больше всего. Антон рассказывает, как в молодости был молчаливым голландским парнем, и как хотел общаться с людьми, и как фотографирование избавляло его от комплексов. «Общение – самая прекрасная штука в моей работе», - поясняет Корбийн.
Я слушаю его и думаю о том, что наверняка надо иметь какую-то специальную черту в характере, чтобы в пятьдесят лет вот так с восторгом рассуждать про прекрасность общения с людьми. Мне без малого сорок и с каждым последующим годом я нахожу для себя это общение все более предсказуемым, скучным, напоминающим процесс просмотра старого, сто раз пересмотренного фильма. Я совершаю регулярные «эскейпы» в дикие миры и мечтаю о том, как закончу свою жизнь на каком-нибудь далеком острове в компании шимпанзе, тигра и панды, которым я буду рассказывать про свою странную жизнь, и про этот промозглый февральский Лондон, в частности.

Мы прощаемся. Антон с подругой садятся в «лэнд-ровер», Илья с Игорем в «форд». Мы с Артемом ловим кэб. Артем призывает кэб словно собачку - свистом.

Ссылка | Откомментировать |

Comments {7}

mr writer

(no subject)

from: bormoglot
date: Mar. 20th, 2008 11:16 pm (UTC)
Ссылка

жизнь строится из забавных совпадений)
magic hat + magic chocolate + corbain + cobain

Ответить | Thread

suraev

(no subject)

from: suraev
date: Mar. 21st, 2008 04:47 am (UTC)
Ссылка

Можно сделать целый номер журнала, в котором все тексты буду про то, как писались эти тексты, все съемки - про съемки съемок...
такой феллини...

Ответить | Thread

kto_nado

(no subject)

from: kto_nado
date: Mar. 21st, 2008 04:59 am (UTC)
Ссылка

круто.

риторический вопрос о детстве.
просто кто-то более одинокий гордый и аутичный ребенок,
кто-то более коммуникабельный. но истории не нужны
зверушкам, они нужны людям. и автору историй, по хорошему,
тоже нужно, чтобы они были нужны людям.
хочется верить, что они им нужны...

Ответить | Thread

(no subject)

from: АНАНИМ
date: Mar. 21st, 2008 06:47 am (UTC)
Ссылка

история

Ответить | Thread

daruman

(no subject)

from: daruman
date: Mar. 21st, 2008 08:42 am (UTC)
Ссылка

еще один пример идеально, в моем предствалении, публицистики.
смаковал каждое предложение.

Ответить | Thread

(no subject)

from: АНАНИМ
date: Mar. 21st, 2008 12:23 pm (UTC)
Ссылка

Красивая история. А magic hat - вообще мечта.

Ответить | Thread

Оксана Николавна. Человек и пароход.

(no subject)

from: efroxynya
date: Mar. 21st, 2008 08:26 pm (UTC)
Ссылка

супер, что Ваша степень знакомства с разными "сказочными" людьми равна идеальному такому числу, когда можешь одновременно ловить и осознавать каждый момент сказочного общения и быть при этом полноценной и даже неотъемлемой частью этого общения. Ну, смысле, остается возможность ощутить крутость момента.
Качество общения.)

Вам же с Корбийном пока не скучно?

Ответить | Thread